Tags: атомная энергетика

Россия приостанавливает соглашение с США об утилизации плутония

pic_70305c91

Комментарий Анатолия Вассермана:

Плутоний – это трансурановый элемент, то есть у него в ядре больше протонов, чем у урана. Соответственно, этот элемент менее устойчив, чем уран. Насколько я помню, самый устойчивый из изотопов – плутоний-239 (то есть у него всего в ядре протонов и нейтронов 239 штук) имеет период полураспада примерно 24 тысячи лет. Для сравнения: у урана-235 период полураспада около миллиарда лет, а у урана-238 – много миллиардов лет.

Почему всё это важно?

Во-первых, благодаря меньшей устойчивости плутоний значительно легче делится под воздействием прямых попаданий нейтронов, чем уран. Поэтому плутоний оказывается более удобным, чем уран, материалом для изготовления ядерного оружия.

Во-вторых, опять-таки вследствие этой меньшей устойчивости плутоний в природе не сохранился. Его надо изготовлять искусственно.

Как это делается? В ядерных реакторах уран-238 облучается потоком нейтронов, ведь по ходу работы ядерного реактора нейтронов выделается очень много. Их хватает не только на работу самого реактора, но и на разные вспомогательные нужды. В том числе хватает и на образование плутония. Поскольку химические свойства плутония сильно отличаются от химических свойств других элементов, его несложно выделить из получившейся смеси. Есть реакторы, работающие специально в таком режиме, чтобы формировалось как можно больше плутония. Их обычно называют «размножителями». Но, в принципе, плутоний образуется в заметных количествах при работе любого реактора. Поэтому, кстати, очень большой доход приносит переработка отходов работы реактора. Там не только плутоний, там много всяких интересных вещей образуется, но плутоний приносит наибольшую выгоду при переработке.

Плутоний хорош для изготовления ядерных бомб, поэтому опасен политически. Существует международное соглашение о довольно жёстком контроле за этим элементом, а кроме того, было заключено несколько соглашений о сокращении количества плутония, используемого в хозяйстве. Российская Федерация в 2000 году заключила с Соединёнными Государствами Америки соглашение, по которому имеющиеся запасы оружейного (то есть чистого) плутония должны быть переработаны в реакторное топливо так называемого смешанного типа. Это сплав плутония с ураном – чистым ураном или химическими соединениями урана. Такая смесь хорошо работает в реакторах, но из неё довольно трудно выделить чистый плутоний. Таким образом, эта смесь неудобна для потенциальных террористов.

Collapse )

Как страх перед мирным атомом двигает вперёд технический прогресс

«Две крупнейшие катастрофы на ядерных объектах — Тримайл-Айленд в США и Чернобыль в СССР поставили перед человечеством насущный вопрос: а как дальше развивать ядерную энергетику? Катастрофа же на японской Фукусиме сделала вопрос обеспечения безопасности ядерных объектов буквально религией нынешних инженеров и конструкторов. Но, как ни странно, этот же момент и двинул вперёд в очередной раз научно-технический прогресс»

Валентин Гибалов, специалист по ядерной и термоядерной энергетике, блогер (tnenergy) рассказывает о перспективах сегодняшней ядерной энергетики и о новых типах реакторов, которые вполне могут одновременно решить и вопросы безопасности ядерных блоков, и сделать ядерную энергию ещё дешевле.



Пепел Чернобыля

В середине восьмидесятых я написал книгу об атомной станции, которая называлась "600 лет после битвы". Начата книга была в период ранней горбачевской перестройки, когда вдруг открылись все шлюзы нашего общества, и из советского монолита стали появляться массы всевозможных субкультур, тенденций, философских школ, эстетических направлений, политических объединений — русские националисты, еврейские националисты, интернационалисты, христиане всех мастей, авангард, ретро, колдуны, мистики. Тогда были восстановлены, по существу, партии кадетов, эсеров, ранних большевиков… Тогда возникло потрясающее цветение, толкотня всех форм, как будто внезапно наступило тепло, и все ростки выскочили на поверхность. Мне хотелось написать роман, который, с одной стороны, характеризовал бы государство, его мощь, его стремление в космические выси, его пафос сродни раннему советскому авангарду, который связан с сооружением Вавилонской башни, в данном случае — электростанции. А с другой стороны, мне хотелось показать, как в одну мощную электростанцию, в её огромный объём вмурованы, вмонтированы все сложнейшие социальные проявления.

Я поехал описывать Калининскую АЭС. Эта станция строилась в Удомле, недалеко от Москвы. Тогда один блок уже работал, строился второй. Мне хотелось посмотреть создание этой Вавилонской башни. И я был страшно увлечён процессом создания, когда из тысячи самых разных форм, деталей — от крохотного винтика, болтика, стеклянного прибора до огромных махин стальных конструкций, лавины бетона, драгоценных сплавов золота, платины, серебра, электроники — усилиями людей складывается модель современной цивилизации. Я был восхищён человеческим трудом, могучим порывом людей, творящих другую, будущую реальность.

Я восторгался красотой созидания, человеческого труда, усилий, но при этом чувствовал, что в моём романном сюжете недостаёт какой-то драмы, срыва, слома, как это бывает в любой жизненной истории. И тогда я задумал описать аварию. Через неделю после этого я поехал в очередной раз на Калининскую станцию и там узнал, что в Чернобыле что-то случилось. Об этом говорили глухо, неясно, но я сразу понял, что случилась авария. И эту аварию, казалось мне, накликал я. Как известно, замыслы сбываются.

Через десять дней я уже был в Чернобыле. Я прилетел из Москвы на самолёте, который сел на военном аэродроме под Киевом. Там я пересел на военный вертолёт, и мы взлетели.

Помню тот восхитительный майский, почти летний день. Мы летели над Киевом, над Владимирской горкой, над золочёной Киево-Печерской лаврой, где сияли солнечные купола, Днепр отражал солнце, а за Днепром виднелись молодые леса.

Я обратил внимание, что вертолёт изнутри обшит свинцовой оплёткой. Известно, что свинец не пропускает радиацию. Я встал в кабине между первым и вторым пилотами и смотрел сквозь блистеры, сквозь стеклянную кабину в надвигающиеся дали. Перед пилотами помимо всех приборов, всех прицелов — машина была боевая, пятнистая, она воевала в Афганистане — был радиометр, который измеряет радиацию. И когда мы стали приближаться к какому-то сизому, размытому туману, лётчик сказал: посмотри. Я видел, как вздрогнула стрелка на этом радиометре и медленно пошла вверх. Это означало, что вертолёт влетал в зону радиации. И мне показалось это странным, поскольку ничто не предвещало беды: под нами были изумительные леса, чудесные зеленеющие поля, но в воздухе уже веяла невидимая таинственная смерть. Это было моё первое ощущение Чернобыля, ещё до того, как я увидел станцию и город.

Мой вертолёт был облачён в свинец.

Пятнистая земля в тумане проплывала.

Вонзив в меня отточенный зубец,

Звезда-Полынь на грудь ко мне упала.


Collapse )

О перспективах ядерных технологий

Игорь Острецов о помощи России в создании ядерного оружия в Китае, о перспективах ядерных технологий, необходимости сохранения отечественных ядерных технологий в области и контроле за их распространением за пределами России, о безальтернативности ядерным технологиям в двадцать первом веке, блефе советских ученых-ядерщиков о термоядерном синтезе, о перспективности ввоза отработанного ядерного топлива в Россию, о сдерживающей роли ядерного оружия, о высокой роли обогащенного урана в обеспечении энергетической потребности человечества.
Ведущий - Андрей Фефелов.

Острецов Игорь Николаевич — доктор технических наук, профессор, один из виднейших специалистов по ядерной физике и атомной энергетике СССР и Российской Федерации.



Урановое сердце для китайского дракона. Приживление.

Новые реакторы Чинамерики

Chinese-Dragon-Green-17-large

Алексей Анпилогов, специально для «Изборского Клуба»


Как было упомянуто в прошлой части, основная ставка китайской ядерной программы состоит в дальнейшей модификации французского дизайна 900-мегаваттного реактора CRY, который был сначала доведен до уровня в 1000 МВт электрической мощности, а одна из ветвей его модификации, «Хуалонг-1» (ACP-1000) подразумевает и дальнейшее поднятие электрической мощности, путём «пересадки» вовнутрь французского дизайна АЭС активной зоны от американо-японского реактора АР-1000.

Проблема в создании такого гибридного реактора «Хуалонг-1» состоит в том, что один из его предшественников, АР-1000, и сам по себе пока что является нереферентным реактором, постройка которого пока что не завершена ни на одной из четырёх строительных площадок, выделенных под постройку АР-1000 в период 2008-2011 годов.

Collapse )

Урановое сердце для китайского дракона. Трансплантация.

Основа китайской атомной энергетики - зарубежные ядерные технологии

chinese-dragon-red

Алексей Анпилогов, специально для «Изборского Клуба»

На сегодняшний день ядерная энергетика Китайской Народной Республики находится в точке принятия массы основополагающих решений, которые бы безусловно поставили бы в тупик любое государство поменьше.

Существующая ситуация в Китае в чём-то очень напоминает ситуацию в Европе, СССР или в США в 1950х-1960х годах, когда в этих странах шёл напряжённый поиск наиболее удачной конструкции ядерного реактора, пригодной для массового коммерческого применения. Тогда учёными и инженерами было испробовано много различных оригинальных концепций ядерного реактора, в результате чего мы сейчас пользуемся в итоге повсюду в мире лишь тремя-четырьмя основными дизайнами ядерного реактора при десятке чуть менее успешных моделей, которые так и не пошли в широкую серию, либо же были забракованы уже чуть позднее.

Для Китая сегодня ситуация похожа — однако тут речь идёт скорее о том, «что заимствовать и копировать», нежели о том «что изобрести и внедрить».

Китай, как и во многих других случаях, предпочитает получить в своё распоряжение и технологию, и дизайн проекта и действующий образец, и даже провести обучение своих местных специалистов — с тем, чтобы потом уже на основе своих представлений о проекте, запустить его в крупную серию и добиться низкой себестоимости производства того или иного изделия.

Судя по всему, именно такой подход позволяет китайцам в полной мере использовать сильные черты своего национального характера, компенсируя отчасти свои слабости — китайцы очень хорошо копируют и модифицируют чужие изобретения, но пока что категорически слабы в собственных инновациях и изобретениях.

Итоговым же результатом такого подхода является, пожалуй, простая максима: «Продать русским их собственный автомат Калашникова, сделанный в Китае — но по безумно низкой цене и с меньшим качеством изделия»

Попробуем рассмотреть этот подход на примере ядерной энергетики Китая и определить как условия его успешности, так и разумные ограничения, которые накладывает атомная отрасль на желание Китая сделать всё «подешевле и попроще».

На сегодняшний момент примером такого подхода к постройке реакторов является реактор CPR-1000, который представляет из себя модифицированный китайский вариант французского легководного реактора под давлением мощностью в 900 МВт, во Франции носивший называние CPY.

Collapse )

Россия строит ядерные реакторы, одновременно укрепляя свое влияние в мире

Известно, что Россия прибегает к помощи государственных компаний в качестве инструментов национальной власти. Информация о газовых войнах президента Владимира Путина с Беларуссией и Украиной неоднократно мелькала в заголовках новостей, иногда оставляя в стороне значительную часть Европы. Но подвиги Москвы в других областях, связанных с энергетикой, оказывались не столь заметными.



Недавние разоблачения, касающиеся согласованных усилий России по скупке урановых ресурсов во всем мире, могут изменить эту ситуацию. Государственная корпорация по атомной энергии «Росатом», которая находится в Москве, успешно завоёвывает мировые рынки. Именно у «Росатома», а не у французской Areva или американской Westinghouse имеется 29 ядерных реакторов на различных этапах проектирования и строительства в более чем десяти странах, что составляет самое большое число ядерных реакторов, строящихся во всем мире. В отличие от Areva, которая также по большей части принадлежит государству и которая с 2007 года не продала ни одного реактора.

Большая часть успеха «Росатома» объясняется сильной поддержкой со стороны российского государства. Еще 10-15 лет назад Москва осознала, что деятельность «Росатома» позволит России расширить свое долгосрочное политическое влияние во всем мире. В отличие от нефтяных и газовых проектов, ядерные разработки России не должны находиться в соседних странах или даже в ее регионе, и этот факт расширяет инвестиционные возможности Кремля.
Страны, с которыми Россия и ее государственная атомно-энергетическая компания подписали соглашения в прошлом году, очень несхожи. Самая последняя сделка была заключена с Иорданией, не имеющей выходов к морю, одной из самых энергетически бедных ближневосточных стран, с которой «Росатом» недавно заключила соглашение на строительство двух ядерных реакторов к 2022 году.

Менее чем за месяц до подписания соглашения с Иорданией Путин договорился с Венгрией о строительстве двух реакторов на уже существующей атомной электростанции в Пакше, построенной по советскому проекту на юге Венгрии. Одно время эта сделка на импорт ядерного топлива находилась под пристальным вниманием Евросоюза, однако сейчас дело успешно движется вперед.

Collapse )

Борьба за индийский атом, часть 1. Сорок лет необъявленной блокады.

Алексей Анпилогов
Визит президента Соединённых Штатов Америки Барака Обамы в Индию ознаменовал конец весьма напряжённого этапа «притирки» отношений двух стран в весьма чувствительной сфере ядерной энергетики и контроля за делящимися материалами.

58012_900

Проблемой Индии, унаследованной ещё со времён Индиры Ганди, является её категорическое неучастие в Договоре о нераспространении ядерного оружия. Этот Договор, открывшийся для подписантов ещё в 1968 году, в настоящий момент времени подписан более чем 170 странами — и накладывает весьма жёсткие требования по контролю за обращением делящихся материалов.

И именно вокруг этой проблемы и вокруг недостаточности собственных ресурсов тория и урана и крутилась основная интрига почти что 10-летних переговоров США и Индии по совместной ядерной программе.

Всё дело в том, что, несмотря на достаточно серьёзные амбиции в сфере создания собственного ядерного оружия и невзирая на масштабную программу по строительству гражданских ядерных реакторов, — Индия волею природы лишена значительных запасов природного урана. Страна может похвастаться только неплохими запасами другого химического элемента — тория, но о его использовании — чуть позже.

Collapse )