Category: наука

Заработал новый сайт Изборского клуба

Уважаемые читатели!

Рады сообщить Вам, что у нас заработал новый сайт, с более красивой и удобной навигацией. На сайте вы найдете статьи и видео членов и экспертов клуба, информацию о региональных отделениях и событиях клуба, а так же электронную версию журнала "Изборский клуб. Русские стратегии".

Добро пожаловать на новый сайт Изборского клуба: https://izborsk-club.ru

Если есть предложения и замечания, присылайте их на почту: club@izborsk-club.ru

Снимок экрана от 2016-12-03 12-40-18

promo izborskiy_club november 21, 2016 22:00 1
Buy for 20 tokens
В Севастополе открылось региональное отделение Изборского клуба. В рамках сообщества интеллектуальные элиты страны оказывают огромное влияние на формирование патриотически ориентированной государственной политики во всех сферах. Теперь их деятельность расширилась ещё на один регион. Более 30…

Бутафория науки: остановится ли научно-технический прогресс?

pic_601598d8

"ЗАВТРА". Сегодня у нас в гостях главный редактор интернет-газеты "Журналистская правда" Сергей Загатин. Тема нашей беседы — технологическая сингулярность. На Западе на протяжении последнего десятка лет весьма активно продвигают эту философскую концепцию, автором которой является американский изобретатель и футуролог Реймонд Курцвейл. Он в своё время заявил, что вскоре, уже буквально в 2030 году, должна возникнуть некая сверхсущность, суррогат всепланетного сверхразума. Курцвейл видел такую сингулярность в образе искусственного интеллекта, всепроникающей сети, некоего разума, который заменит в перспективе всё — культуру, науку, историю, смысл будущего, после чего человечество должно отойти на какую-то вторичную роль, уступив путь дальнейшей эволюции искусственной сверхсущности, как сама биологическая жизнь в своё время оказалась в подчинении у человеческого разума.

Но рассуждая о такой сингулярности и её объективных предпосылках, мы должны сказать и иное: в этот момент возникает зияющая пустота в цели человечества. Потому что получается, что искусственный разум должен не только работать за нас, но и "все плюшки есть": причём не только в материальном смысле (тут как раз, скорее всего, никто от голода не умрёт), а в первую очередь — в части развития и эволюции. Получается, что человечество в момент сингулярности внезапно осознаёт себя вторичным и ненужным. Ваше мнение: как сложится в ближайшее время научно-технический прогресс, который вроде бы должен нас вывести на эти зияющие вершины? И насколько вообще возможна сингулярность Курцвейла — не придумываем ли мы себе снова ложного "бога из машины"?


Сергей ЗАГАТИН. Скажем сразу: Реймонд Курцвейл отнюдь не был "изобретателем" технологической сингулярности. О ней как о философской концепции, начали говорить ещё в 1970-80-е годы на фоне успехов науки и техники — когда стало ясно, что каждое следующее человеческое изобретение требует всё меньше и меньше времени на создание, внедрение и самое широкое распространение. Это вообще особенность любых неравновесных термодинамических систем, которые развиваются с эволюционным кризисом. И в целом человечество тут не уникально — сингулярность можно описать и процессом внезапной кристаллизации переохлаждённой жидкости, и процессом ядерного взрыва в результате цепной реакции. Математическая и философская картинка будет одинаковой: сначала развитие по экспоненте, потом разрыв и кризис, сравнимый по внезапности со взрывом, а потом — переход в иное, нетипичное с точки зрения предыдущего развития событий, состояние. Поэтому, наблюдая такой взрывной рост технологий весь ХХ век, концепцию технологической сингулярности осознали и описали достаточно давно, задолго до Курцвейла. Он же здесь выступил скорее популяризатором "скучных" философских идей Пригожина, Форрестера или Медоуза.

"ЗАВТРА". Но ведь всегда были и критики идеи сингулярности. Помнится, в 90-х годах, на фоне краха СССР, в западном мире даже возобладала иная концепция — мол, "всё остановилось, революций больше не будет". Френсис Фукуяма тогда написал программную книгу с такой критикой — "Конец истории", в которой говорил, что больше в мире ничего происходить не будет.

Сергей ЗАГАТИН. Ну, надо сказать, всерьёз в "конец истории" даже тогда никто не верил. Ведь в 1990-е годы НТП отнюдь не остановился, скорее наоборот — пошёл семимильными шагами. Именно тогда все поняли, что действует закон Мура, который показывал удвоение количества транзисторов в процессорах каждые несколько лет. Всё в тот период, как и положено в рамках эволюционирующей неравновесной системы, развивалось. Были очень большие достижения в науке, технике — несмотря на кажущееся спокойствие в мировой политике. И, как следствие, конец истории оказался фикцией. История оправдала все ожидания — и снова пошла вперёд. Скорее, мир тогда переоценил какие-то другие моменты развития — например, мы помним, какие перегретые ожидания были относительно роли интернета в бизнесе, в продажах и в быту.

Collapse )

Искусственный интеллект приведет к сознательной архаизации жизни

архаика

Академик Александр Кулешов, один из ведущих отечественных специалистов в деле создания нейросетей, искусственного интеллекта и сложных систем обработки информации рассказал о том, насколько близко человечество к созданию самосовершенствующихся машин, к чему приведет их создание и то, был ли прав Стивен Хокинг, опасающийся тех проблем, которые несут за собой разумные машины.

"ЧУЖОЙ" ИЛИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ИНТЕЛЛЕКТ?

"Почему искусственный интеллект и "умная" обработка данных сегодня привлекают так много внимания? Что произошло? Данные, на самом деле, обрабатывались всегда. Еще со времен Галилея результаты научных экспериментов обрабатывались (математически). Что сегодня случилось нового, что вытолкнуло эту проблему на передний план?", — начал свой рассказ ректор "Сколтеха".

Как отмечает академик Кулешов, изменился объем данных, с которыми сегодня работает человек и компьютеры – сейчас компьютерные программы собирают, хранят и обрабатывают терабайты и петабайты данных, обработка которых при помощи традиционных систем анализа информации крайне сложна.

Люди, к примеру, операторы АЭС или пилоты самолетов, имеют доступ к десяткам или даже сотням экранов с различной диагностической информацией, каждый из которых почти ничего не значит сам по себе, и не поможет найти ошибку в работе оборудования, но комбинация которых почти со 100% вероятностью позволит раскрыть проблему еще до того, как она достигнет критической стадии.

Естественно, продолжает ученый, что человек не способен одновременно следить за 50 экранами, что порождает необходимость создания систем, которые анализировали бы эти данные и выводили на один экран только то, что действительно важно для принятия решений и мониторинга ситуации.

"Абсолютно новые математические системы, появившиеся для анализа таких "больших данных", выросли за их пределы, и они применимы для анализа любой информации при помощи любых технических средств. На самом деле, они бы и в 17 веке были бы новыми и пригодились бы ученым того времени. Но я подчеркиваю, что все это появилось именно на волне новых технологий", — продолжает Кулешов.

Большая часть дискуссий вокруг этих технологий, как отмечает академик, произрастает из того факта, что существует разница между русским словом "интеллект" и английским словом intelligence, которая заставляет многих участников этих споров считать, что искусственный интеллект должен быть некой антропоморфной конструкцией, напоминающей и имитирующей свойства интеллекта человека. На самом деле, по словам Кулешова, последние 25-30 лет исследований показывают, что подобный подход ошибочен и не ведет к значимым результатам, применимым на практике.

"Антропоморфность и природоподобность – популярные термины, однако за минувшие века ничего никогда не получалось. К примеру, Леонардо да Винчи рисовал механических коней, Дедал и Икар пытались летать, как птички, однако ничего никогда не получалось – по нашим улицам сейчас бегают совсем не механические кони, и летаем мы иначе. То же самое с мозгом – те попытки понять, как устроен мозг, и сделать то же самое в компьютере, полностью провалились", — добавляет лектор.

Collapse )

Пятна «искусственного солнца». Термоядерная энергетика

токамак

На вопросы «Завтра» отвечает публицист Валентин Гибалов (tnenergy), специалист по атомной и термоядерной энергетике

"ЗАВТРА". О чём хотелось бы сегодня поговорить: человечество уже полвека стучится в двери термоядерной энергетики. Стучится долго и громко, но столь же безрезультатно, и многие уже начали думать, что никакого термоядерного синтеза нет, что учёные всё выдумывают о "мирном термояде". Мол, у них до этого была игрушка — атомная энергетика, а теперь они придумали некую термоядерную, которая даст нам громадные запасы топлива, бесплатную чистую энергию… но нас просто обманывают! Я понимаю, что это достаточно известный миф, но что вы можете сказать по этому поводу?

Валентин ГИБАЛОВ. Мне кажется, хорошим ответом на это является начало всей термоядерной истории. В 1952-53 годах были взорваны первые термоядерные бомбы. И ровно с этого момента начинаются секретные программы разработки термоядерных реакторов, управляемого термоядерного синтеза — связь тут очень чётко прослеживается. Это решение приняли и в США, и в СССР сразу, как только пришло практическое подтверждение, что выход энергии есть, причём выход колоссальный и необъяснимый даже в случае использования реакции деления урана или плутония. Просто учёные тогда посчитали, что если взять весь уран, например, "Царь-бомбы" и поделить его, то его энергии не хватит на все те мегатонны, которыми она рванула на Новой Земле. И с тех пор получена масса подтверждений термоядерной реакции, можно, например, практически "в гараже" собрать такие полуигрушки-реакторы, называющиеся "фузоры"…

"ЗАВТРА". …и которые буквально "в холодную" делают синтез нескольких атомов в минуту?

Валентин ГИБАЛОВ. Да! Но они излучают нейтроны, причём объяснить появление этих нейтронов в фузорах как-то по-другому невозможно. Надо признать, что там идёт термоядерный синтез. Конечно, такой маленький реактор не будет выдавать электроэнергию, но лучить нейтронами во все стороны вполне будет. Так что лучше не спать с ним в обнимку — хотя топливом для фузора и будет обычный тяжёлый водород-дейтерий, в небольшом количестве содержащийся в простой водопроводной воде, которую заливают в фузор.

"ЗАВТРА". А вот если сейчас сказать о термоядерном топливе для наших читателей… В фильме "Луна-2112" главный герой добывает гелий-3 на поверхности Луны. А что является основным термоядерным топливом на Земле?

Валентин ГИБАЛОВ. Сейчас для термоядерного синтеза рассматриваются всего три реакции. Причём из них более-менее реалистична одна-единственная — дейтерий-тритиевая энергетика. Она самая простая и даёт больше всего энергии на выходе. Но есть у неё и инженерные недостатки, довольно серьёзные, которые очень усложняют жизнь.

"ЗАВТРА". Например, нейтроны.

Валентин ГИБАЛОВ. Да, нейтроны. Которые активируют реактор и всё вокруг: термоядерный реактор становится сам очень высокорадиоактивным. Например, получается, что "время жизни" первой стенки реактора на дейтерий-тритии — всего пять лет, то есть каждые пять лет надо менять один из самых сложных компонентов реактора. И, конечно, это экономически очень затратно. Собственно, поэтому мы имеем в мире лишь один-единственный научный проект термоядерного реактора — ITER (ИТЭР).

Кроме дейтерия-трития есть реакция дейтерий-дейтерий ("монотопливо") — она получается совсем неудобной по физике, потому что у неё тоже на выходе много нейтронов, и при этом она гораздо тяжелее в достижении нужных параметров реактора, в первую очередь — температуры плазмы. И есть лунный гелий-3, которого практически нет на Земле, но которого много в грунте Луны. Но у этой реакции ещё больше требования, безумная проблема в плане того, как сделать реактор, который бы удерживал плазму из дейтерия и гелия-3.

Collapse )

Поколение троечников: остановился ли научно-технический прогресс?

«Нынешнее состояние развития цивилизации и темп прогресса задали всем людям простой вопрос: "А готовы ли мы к тому миру, который сами создаём?". И каждая страна сегодня ищет ответ на этот вопрос, пытаясь не потерять своего места в новом, меняющемся мире, к приходу которого люди часто оказываются не готовы»

Гость студии - главный редактор издания «Журналистская правда» Сергей Загатин.
Ведущий - Алексей Анпилогов



Статистика и академическая наука: взаимные вызовы

учет

Василий Симчера

Самое слабое звено в современных исследованиях – статистика, которая, как наука о доказательствах, основанных на фактах, сегодня даже в академических кругах сплошь и рядом превращается в игру в цифры и используется, как правило, всего лишь как наглядное украшение, а не как одно из самых мощных орудий познания законов окружающего нас мира и принятия на их основе объективно обусловленных решений. Почему же при всём своём не только научном, но и практическом значении именно такая сомнительная и в не малой мере приземлённая роль отводится статистике не только в современной науке, но и в самой жизни?

Истина и правда (и далее человеческие представления о них) всегда и везде, как известно, разные. Но не в таком масштабе и в таком обнажённом виде, как в статистике. В современной (и не только отечественной) статистике они чудовищно разные и не объяснимые, а на поверку, казалось бы, здесь, как нигде, расхождения между ними должны быть минимальными и абсолютно понятными. Отсюда везде и всегда особые претензии к статистике и как к науке, и как к отрасли практических занятий, подчас откровенно недоверчивое отношение к ней не только обывателей, но и многих специалистов. Негативные отзывы о статистике, общая неудовлетворённость статистическими данными и публикациями (впрочем, как прозрачными, так и сомнительными), массовые фальсификации данных, пробелы, подозрения и недоверие, агрессивные разоблачения и желание их незамедлительно исправить (и как общее следствие – разнобой между теоретическими допущениями и наблюдаемыми фактами, словом и делом) – сегодня никого не удивляют и стали нормой жизни.

И хотя современная статистика никак не дальше находится от истины, чем другие родственные науки и отрасли практических занятий, она, вечно обвиняемая в подобных неурядицах и всегда пребывающая в подозрениях и манипуляциях, сегодня глубоко больна и нуждается в серьёзном лечении. И не по чисто теоретическим соображениям, но потому, что (при нынешних урезанных возможностях) общественные вызовы и спрос на неё везде по крайне мере кратно (а в академической среде иногда на целые порядки) превышает предложение, тогда как её продукт (современные полные и достоверные данные) повсеместно остается самым востребованным и остродефицитным.

Как исправить это положение? С чего начинать? Вот мои предложения в тезисной форме.

Collapse )

Жорес Алферов – о том, когда и почему закончится век нефти



Российский лауреат Нобелевской премии по физике 2000 года Жорес Алферов рассказывает об успешных и неудачных попытках человечества создать и укротить Солнце. Лекцию на тему «Эффективные технологии преобразования и генерации света» ученый прочитал в пятницу, 26 июня 2015 года – в последний день работы международного форума «Наука и общество. Наноструктуры: физика и технологии». Мы публикуем полную расшифровку лекции нобелевского лауреата.

Организация Объединенных Наций объявила 2015 год Годом света и световых технологий. На церемонии открытия в Париже многие докладчики вспоминали 1905 год, когда Альберт Эйнштейн опубликовал пять статей о роли света, говорили о том, какой вклад эти работы сделали в развитие всей современной науки. Я же буду говорить только об одной проблеме в этой области – об эффективной генерации и преобразовании световой энергии.

Президент Лондонского королевского общества Джордж Портер как-то сказал замечательную фразу: «Вся наука – прикладная. Разница только в том, что в одних случаях приложение возникает очень быстро, а в других – через столетия». Фундаментальная наука пытается найти решения двух основных проблем – происхождения Вселенной и происхождения жизни. Им посвящено огромное количество исследований, и из этих исследований возникла масса приложений. В XX столетии у людей появилась возможность создать источник бесконечной энергии, зажечь Солнце на Земле. Это удалось сделать, когда люди создали и взорвали водородную бомбу.

С моей точки зрения, наибольший вклад в решение проблемы создания рукотворного Солнца внесли Эдвард Теллер, Станислав Улам, Виталий Гинзбург и Борис Константинов. Идея использования термоядерного синтеза родилась достаточно быстро, но классический проект водородной бомбы мог быть реализован только после того, как первые шаги к его осуществлению сделал Станислав Улам, а затем идея получила развитие у Эдварда Теллера. Была создана система, которая была опробована в ноябре 1952 года на испытании «Майк» – энергия атомной бомбы с помощью специальных кранов концентрировалась на дейтерид-тритиевой взрывчатке. Ей требовалась гигантская система охлаждения, и хотя взрыв составил 10 мегатонн, это была не бомба, а термоядерное устройство. Бомбой ее сделал Виталий Лазаревич Гинзбург, который предложил использовать для реакции не дейтерид трития, а дейтерийд лития. Это твердое вещество, при комнатной температуре напоминает мел, и с его использованием бомбу можно сделать транспортабельной. Практический же метод получения лития-6 реализовал Борис Павлович Константинов, и этот подход, без использования методов Улама-Теллера, был реализован в сахаровской «Слойке».

Потом Солнце на Земле зажигали слишком много раз, и никакого счастья человечеству это не принесло. В 1951 году академики Тамм и Сахаров предложили магнитную изоляцию плазмы и основу того, что впоследствии получило название «токамак». Научное сообщество мира, советские, американские, британские ученые и представители многих других стран истратили сотни миллиардов долларов на различного сорта установки, в которых можно было бы вести реакции управляемого термоядерного синтеза. В итоге это вылилось в международный проект ITER, значительный вклад в который внесла и наша страна, и во Франции уже началось строительство. Если вы сегодня спросите специалистов, когда эти технологии получат широкое индустриальное применение, то получите ответ, что к 2020 году будут первые экспериментальные работы, может быть, в начале второй половины XXI века их начнут активно использовать. Я отношусь к этому весьма скептически, потому что одна магнитная изоляция плазмы сама по себе проблем не решает.

Collapse )